Где-то он помогал себе ударом локтя, где-то хлопнул ладонью. Словом, технику он на ходу придумывает сам! Поневоле всплывают в памяти имена Моцарта, Рахманинова.
— Итак, чудо, феномен. Но Вы-то, насколько я знаю, в чудеса не верите?
— Не верю. Профессия не разрешает. Случай действительно редкий, уникальный, необъяснимый с точки зрения привычных представлений о природе таланта (не только музыкального)…
Вас никогда не удивлял тот факт, что практически каждый ребенок Алешкиного возраста владеет родным языком (будь то русский, немецкий или японский) гораздо свободнее, чем большинство студентов, изучающих этот язык специально, под руководством педагогов?
Вспомним, что в музыке всего СЕМЬ звуков, из сочетаний которых строится любая фуга, любое полифоническое сочинение для оркестра… Состав всякого словесного языка куда сложнее. И правил, по которым звуки связываются в фразы, в рассказ, — куда больше. Так что любой малыш в возрасте от двух до пяти — чудо ничуть не меньше, чем Алешка.
— Звучит это странно: то чудо, то никакого чуда… Даже более того — Алешка, выходит, менее загадочен, чем любой легко болтающий на своем родном языке малыш?
— Согласен, парадоксально. Но лишь потому, что мы начинаем задумываться над «чудесами» человеческой психики только тогда, когда они проявляются таким вот неожиданным, из ряда вон выходящим способом. И тогда мы забываем о том, что каждый малыш — чудо. Чудо, над разгадкой которого бьются все психологи и лингвисты мира. В самом деле, как может трехлетний малыш овладеть всей той необычайно сложной системой «правил», которая позволяет ему свободно и легко строить фразы и словосочетания?